Гюстав Флобер: цитаты, афоризмы, высказывания.

Гюстав Флобер

Гюстав Флобер
Gustave Flaubert

Гюстав Флобер (фр. Gustave Flaubert; 1821 — 1880) — французский прозаик-реалист, считающийся одним из крупнейших европейских писателей XIX века.

Воля – главный элемент всякого начинания.

Страсти наши – как вулканы: гул слышен постоянно, извержения бывают лишь временами.

Страсти – это лучшее, что есть на земле, это источник героизма, восторга, поэзии, музыки, искусства, решительно всего.

Блаженство – обман, придуманный для того, чтобы разбитому сердцу было потом еще тяжелее.

Без стремления к идеальному не существует правды.

Будущее – наихудшая часть настоящего.

Будущее нас тревожит, а прошлое нас держит. Вот почему настоящее ускользает от нас.

Чтобы вас уважали те, кто ниже вас, уважайте сами то, что выше вас!

Великие люди никогда не становились великими при жизни. Великими их делали потомки.

Вкус определяется как особое дарование, быстрота суждений, умение различать оттенки прекрасного.

Глупость быстро распространяется.

Воспоминание о первой любви обесцвечивает новую любовь.

Жизнь происходит от греха, грех – от желания, желание – от ощущения, ощущение – от соприкосновения.


Жизнь терпима лишь при условии, что ты всегда отстраняешься от нее.

Жизнь человеческая – ложь. За всякой улыбкой таится зевота, за всяким восторгом – проклятие, за всяким удовольствием – отвращение, а от сладкого поцелуя остается на губах томящая жажда новых наслаждений.

Жизнь – это непрерывное убывание! Радости, родные, друзья – всё умирает, уходит, ускользает.

Глупость – нечто несокрушимое. Кто ее атакует, сам об нее разбивается.

Братство – одна из лучших выдумок общественного лицемерия.

Воображение – это способность, которую скорее надо сжимать, чтобы придать ей силу, чем расширять, дабы она обрела протяженность.

Последовательность создает стиль, так же как постоянство создает силу.

Всё вдохновение состоит в том, чтобы ежедневно в один и тот же час садиться за работу.

Если бы Бог обладал волею, имел цель, если бы он действовал ради чего-либо, значит, у него была бы какая-нибудь потребность, значит, он не был бы совершенен. Он не был бы Богом.

Все несчастья проистекают от принуждения. При свободном проявлении страстей наступает гармония.

Для натур, склонных к крайностям, опасности излишества не существует.

Всякая душа измеряется огромностью своего стремления.

Если благосостояние людей повышается, то прелесть жизни исчезает.

Вы можете сколько угодно откармливать человеческую скотину, постилать ей подстилки до самого брюха и даже золотить ее конюшни – она всё-таки останется скотиной, что бы там ни говорили.

Высокие идеи, подобно елям, произрастают в тени и на краю пропастей.

Гений – утонченная боль, то есть самое полное и сильное проникновение внешнего мира в нашу душу.

Необычайные чувства порождают высокие творения.

Главное условие прекрасного, основной его принцип – это единство в разнообразии.

Есть люди, назначение которых состоит в том, чтобы служить посредниками: через них переходят, как через мост, и идут дальше.

Глубокие чувства похожи на порядочных женщин: они страшатся, что их разгадают, и проходят по жизни с опущенными глазами.

Всё, что прекрасно, – нравственно.

Для иных людей действие тем недоступнее, чем сильнее охватившее их желание.

Всякий инстинкт раздваивается, образуя начало хорошее и дурное.

Для каждого нравственная ценность искусства заключается в том, что соответствует его интересам.

Всё изнашивается, даже горе.

Добродетель не что иное, как дальновидность.

Время от времени надо немного поскрести себе сердце скребком шутовства, чтобы очистить его от коросты.

Долг заключается в том, чтобы понимать великое, поклоняться прекрасному, а вовсе не в том, чтобы придерживаться разных постыдных условностей.

Единственное, что отличает человека от животных, это то, что он способен есть, не чувствуя голода, и пить, не чувствуя жажды, – свобода воли.

Серость быта вызывает мечты о роскоши.

В языке существует только одно слово для точного обозначения предмета, один эпитет для его определения, один глагол для выражения его действия.

Если есть на земле и среди всех ликов небытия верование, достойное преклонения, если есть что-то светлое, чистое, возвышенное, что-то, говорящее нашей неудержимой тяге к бесконечному и смутному, зовущееся на нашем языке душой, – это искусство.

До идолов дотрагиваться нельзя – позолота пристает к пальцам.

Если какое-либо заблуждение существует сто тысяч лет, из этого не следует, что в нем заключается истина.

Искусство надо любить ради самого искусства, иначе лучше заняться любым другим ремеслом.

Искусство приукрашивает страсти.

Драматическое искусство – это геометрия, переходящая в музыку.

Искусство – роскошь, для него нужны чистые и спокойные руки.

Искусство – самое высокое проявление души.

Если художественное произведение не волнует, значит, оно не достигает истинной цели искусства.

Есть глуповатая аксиома, гласящая, что слово выражает мысль – было бы справедливее сказать, что слово искажает мысль.

Иные могли бы иметь куда больше достоинств, если бы к ним не стремились нарочито.

Есть две разновидности тщеславия: тщеславие общественное и тщеславие частное, зовущееся спокойной совестью, человеческим достоинством, самоуважением, – настолько справедлива истина, что в каждом из нас живут два человека: тот, кто действует, и тот, кто судит.

Есть нечто более неприятное, чем резкое критическое замечание, – это неуклюжая похвала.

Блондинки более чувственны, чем брюнетки. Брюнетки более чувственны, чем блондинки.

Женщина, принесшая огромные жертвы, может позволить себе некоторые прихоти.

Женщина – самое заурядное создание, о котором мы создали слишком прекрасное представление.

Сердце женщины – ларец с секретом, со множеством ящичков, вставляемых один в другой; стараешься изо всех сил, ломаешь ногти – и наконец находишь высохший цветок, хлопья пыли или пустоту.

Женщины вдохновляют мужчин на великие подвиги, но не оставляют времени на их исполнение.

Женщины слишком не доверяют мужчинам вообще и слишком доверяют им в частности.

Нагая женщина не бесстыдна – бесстыдна заслоняющая рука, наброшенный покров, тщательно выложенная складка.

Я думаю, что успех у женщин – это, как правило, признак посредственности.

Идеал общества в том, чтобы каждый индивидуум действовал по своим способностям.

Похвала почти всегда неуклюжа, если исходит от человека несведущего.

Идея счастья – почти единственная причина всех человеческих бед.

Быть дураком, эгоистом и обладать хорошим здоровьем – вот три условия, необходимые для того, чтобы быть счастливым. Но если первого из них не хватает, то остальные бесполезны.

В конце концов, всё, что может искусство, – это сделать скотину менее злой.

Искусственность всегда ведет к пошлости.

Когда состаришься, привычки становятся тиранами.

Истина должна постигаться сердцем.

Истина никогда не бывает в настоящем. Кто за него держится, с ним погибает.

Каждый добрый поступок более чем на три четверти зиждется на гордости, а на четверть на соображениях выгоды, на непроизвольном, чисто животном побуждении, на желании удовлетворить собственную потребность.

Как ни жалок вымысел, он все же больше стоит, чем гнусная действительность.

Книгу можно судить по силе, с которой она вас ударила, и по длительности времени, с какой возвращаешься к ней.

Неистовое стремление к выводам – одна из самых печальных и самых бесплодных маний, свойственных человечеству.

Когда уважаешь свой талант, не станешь прибегать к средствам, которыми завоевывают толпу.

Кто мало знает, тот отходит от религии; кто много знает, тот возвращается к ней.

Ласки супруга вызывают жажду измены.

Лучшее средство жить спокойно и свободно – устроиться на вершине пирамиды, все равно какой, лишь бы высокой и с прочным основанием. Там не всегда весело, и ты там совсем одинок, зато можно утешаться – плевать с высоты.

Любая мечта в конце концов находит себе воплощение; для всякой жажды есть свой источник, и для всякого сердца – своя любовь.

Материальный успех должен быть результатом, отнюдь не целью.

Меланхолия – не что иное как, как безотчетное воспоминание.

Мысль – острейшая из разновидностей сладострастия – само сладострастие всего лишь воображение – случилось ли вам наслаждаться въявь сильнее, чем в мечтаниях?

Восстанавливаемые в памяти подробности удлиняют прожитую жизнь.

Найти форму, вполне соответствующую данному замыслу, – вот секрет создания шедевров.

Народ в конце концов признает любого тирана, лишь бы ему не мешали хлебать суп из котла.

Настойчивость смягчает судьбу.

Слова – это волочильный стан, на котором можно растянуть любое чувство.

Слово – это отдаленное и ослабленное эхо мысли.

То, что понимают плохо, часто пытаются объяснить с помощью слов, которых не понимают.

Небытие, ожидающее нас в будущем, ничуть не страшнее того, что осталось позади нас.

Невежество – оборотная сторона гордости.

Цинизм – это ирония порока.

Незаурядные люди могут заниматься любым делом, не роняя себя.

Счастье – выдумка, искание его – причина всех бедствий в жизни.

Счастье – красный плащ с подкладкой из лохмотьев: когда хочешь укутаться в него, всё разлетается по ветру, и остаешься запутанным в холодную ветошь, которая обещала так много тепла.

Нельзя ссылаться как на доказательство на свидетельства толпы, ибо проверить их невозможно.

Радость бывает подчас печальна, а печаль – радостна.

Необходимо обладать чувством меры, но понятие меры меняется.

Иные недостатки, безразличные или нетерпимые в одном человеке, восхищают в другом.

Нет более надежного средства привлечь сердца к религии, чем терпимость.

Человек отрицает природу, сокрушает ее, подавляет ее, подавляет ее даже в своем теле, которого он стыдится и прячет, словно преступление.

Человек – песчинка, брошенная в бесконечность неведомой рукой, жалкая козявка с хилыми лапками, которая пытается на краю бездны ухватиться за любую веточку, ищет себе опору в добродетели, в любви, в эгоизме, в честолюбии и все это возводит в ранг добродетели, дабы надежней удержаться; цепляется за бога, но всегда слабеет, разжимает пальцы и падает.

Человеку свойственно бояться.

Человеческая речь подобна треснутому котлу, и когда нам хочется растрогать своей музыкой звезды, у нас получается собачий вальс.

Нет такого мещанина, который в пору мятежной юности хотя бы один день, хотя бы одно мгновение не считал себя способным на глубокое чувство, на смелый подвиг.

Нехорошо привыкать к недоступным удовольствиям, когда голова пухнет от забот.

Благополучие рода человеческого не может служить утешением для отдельной личности.

Ничего великого нельзя совершить без фанатизма.

Ничто не внушает мне такого презрения к успеху, как мысль о том, какой ценой он достигается.

Нужно всегда надеяться, когда отчаиваешься, и сомневаться, когда надеешься.

Одиночество нельзя заполнить воспоминаниями, они только усугубляют его.

Одна неприятность обычно вызывает в памяти все остальные.

Отчаяние – это то же, что самоубийство.

Перед расставанием бывает минута, когда любимый человек уже не с нами.

Нет идиота, который не думал бы, что он великий человек, нет такого осла, который, созерцая себя в реке, не смотрел бы на себя с удовольствием и не находил бы у себя черт коня.

Скептицизм страшит только жалкие умы.

Постараемся же понять всё и ничего не осуждать. Вот способ многое узнать и сохранять спокойствие.

Прекрасное нерушимо и неизменно, но мы не знаем его законов, ибо происхождение его таинственно.

Преуспевание злых – соблазн для прочих.

Чтобы сохранить совесть чистой, надо поднять ее выше совести всех прочих людей.

Прошлое служит порукой за будущее.

Прошлое – это то, чего уже нет; будущее – то, чего еще нет; настоящее абсолютно мимолетно, оно беспрестанно движется, а искусство вынимает из этого потока то или другое явление и делает его вечным.

Разочарование – свойство слабых. Не доверяйте разочарованным – это почти всегда бессильные.

Сила есть свойство, которым наслаждаешься лишь в том случае, если его расходуешь.

Раскаиваться хорошо, но не делать зла – еще лучше.

Сердце в своих привязанностях, как человечество в своих идеях, непрестанно расширяется кругами.

Сердце человека обречено на вечное одиночество.

Если ни одно прекрасное творение не осталось незамеченным, то, с другой стороны, не было такого постыдства, которое не заслуживало бы рукоплесканий, ни такого глупца, который не был бы объявлен великим человеком. Потомство иногда меняет оценку.

Слишком точное следование правде вредит красоте, а чрезмерная приверженность красоте искажает правду.

Автор должен быть в своем произведении, подобно Богу во Вселенной: вездесущ и невидим; так как искусство – вторая натура, то творец ее должен пользоваться аналогичными приемами.

Спорить гораздо легче, чем понимать.

Уныние порождается однообразием бесцельного, беспросветного существования.

Статистика – это самая точная из неточных наук.

Ничто так не устрашает и не утешает одновременно, как предстоящий долгий труд.

Точность мысли обусловливает точность выражений.

Уверенность в полной безопасности придает отваги.

Сюжет ничего не значит, все зависит от исполнения.

Чем прекраснее мысль, тем звучнее фраза.

Эгоизм – прочная основа целомудрия.

Чтобы иметь талант, нужна уверенность, что его имеешь.

Хорошая проза должна быть столь же точна, как стих, и столь же звучна.

Цивилизация – это нечто, обращенное против поэзии.

Нельзя жить вдохновением. Пегас чаще идет шагом, чем скачет.

Все книги, вместе взятые, не стоят личных наблюдений.

Главным достоинством писателя является знание того, о чем писать не нужно.

Тему не выбирают. Вот чего не понимают ни публика, ни критики. В том и состоит секрет шедевра, что тема есть отражение темперамента писателя.

Поэзия, подобно солнцу, заставляет и навозную кучу отливать золотом.

Поэты подобны статуям, которые откапывают в развалинах; о них иногда надолго забывают, но потом находят нетронутыми в пыли, уже не имеющей названия.

Муза, сколь бы несговорчива она ни была, причиняет меньше огорчений, чем женщина.

Существуют великие гении, которые имеют только один недостаток, один порок, – а именно что их чувствуют главным образом вульгарные души, сердца, доступные легкой поэзии.

Что есть равенство, как не отрицание всякой свободы, всякого превосходства, даже самой природы? Равенство – это рабство.

В стиле, как в музыке, самое прекрасное и самое редкое – это чистота тона.

Чувство горечи, примешиваясь к желаниям, лишь усиливает их.

Шутка – самая могучая сила на свете и самая грозная, она неотразима – нет суда, который мог бы призвать ее к ответу ни за повод, ни за вызвавшее ее чувство – то, что осмеяно, то мертво – смеющийся сильнее опечаленного.

То, что зовется удовольствием, доставленным добрым поступком, – ложь и ничем не отличается от удовольствия, доставляемого пищеварением.

Есть люди большого таланта, которые имеют несчастье вызывать восхищение мелких натур: вареная говядина неприятна главным образом потому, что она основное блюдо в мелких хозяйствах.

comments powered by HyperComments